«Я промазал более 9 000 бросков за карьеру. Я пропустил почти 300 игр. Когда я брал на себя решающий бросок, то не всегда попадал. Я терпел неудачи много раз в жизни. Именно поэтому я преуспеваю…» — Майкл Джордан

— Считаю, хорошие отношения между людьми строятся исключительно на доверии. И именно доверие служит основой дружбы. А друг для меня — часть семьи. Тот человек, кому я могу позвонить в любой момент, и буду уверен, что на том конце провода мне рады...

В преддверии пекинской Олимпиады случился один из самых тяжелых моментов в моей жизни. Я посадил на поезд свою девушку — они с сестрой отправились отдыхать. А, спустя какое-то время, и я получил такую возможность: буквально в последний момент меня «отцепили» от сборной. Я остался в Москве. Совсем один.

В одиночестве мои переживания обострялись, пока, наконец, однажды они не приобрели поистине навязчивый, всепожирающий характер. Если бы ни друзья, не знаю, как бы я справился со своими терзаниями. Их поддержка меня просто спасла, буквально вытащила из пропасти, в которую я, казалось, стремительно падал. И, конечно, я очень много тренировался — чтобы заглушить пустоту и быть как следует готовым к клубному сезону. И здесь мне помогал друг — мы с ним часто вместе работаем на баскетбольной площадке.

— В 2010 году у нас в семье умер дедушка. Любой человек болезненно переживает утрату близких ему людей. Но для меня этот момент стал одним из самых сложных в жизни, самых неприятных и запомнившихся, думаю, навсегда...

Он все еще сверлит мне душу, сидит в голове, и я до сих пор чувствую свою вину. Это очень длинная история. Но я ощущал себя нереально умным и крутым, когда мы поругались. Тогда я сказал себе: ни за что не буду с ним говорить, пока он не извинится…

Как теперь я жалею об этом! Все ссоры — мелочи, по сравнению с тем, чего стоят такие минуты. Сейчас я знаю наверняка: они точно не стоят того, чтобы забывать о своих близких. С тех пор я ценю каждое мгновение, проведенное с ними. Ведь нам всем так нужно это общение.

— Иногда я думаю: чего бы никогда не сделал в своей жизни?

Полагаю, что не предал бы. И точно — не украл. Так меня воспитали родители.

— Главный авторитет для меня — отец. Он из породы тех людей, про которых принято говорить: сделал себя сам. Этот стержень он пестовал и во мне. Но как трудно нам с ним это давалось...

Я всегда знал: без него я не был бы тем Антоном Понкрашовым — баскетболистом и состоявшимся человеком, которым являюсь сейчас. Я обязан ему очень многим.

Он — тоже спортсмен. Имеет соответствующий характер. Занимался плаванием, учился в спортинтернате. Потом выполнил норматив мастера спорта и… ушел в греблю. Там он также заработал «мастера». И, наконец, в 30 лет… впервые серьезно увлекся баскетболом. Трудно вообразить, но в этом возрасте он тренировался у Штейнбока в легендарном питерском интернате.

Зачем я все это рассказываю? Да затем, чтобы было понятно: как легко и непринужденно мне удавалось схлопотать от него «на орехи» за все свои спортивные просчеты. Он — максималист, который знает эту «кухню» изнутри. А значит, всегда будет требовать запредельной отдачи и от меня. Мой характер постоянно закалялся, и мое спортивное детство точно не было сладким.

Когда начало что-то получаться, меня тоже определили в спортивный интернат. Но никто, кроме отца, не верил, что я дорасту до игрока сборной страны. Он работал со мной каждый день — мы бегали по площадке минимум по 2 часа сверх командных занятий. И, в конце концов, это дало свои результаты.

Для каждого отца его дети всегда остаются маленькими. Он по-прежнему не упускает повода поучить меня. Поначалу, конечно, я безоговорочно слушал все, что он говорил. Потом, начал спорить и доказывать свою правоту. Сейчас же главная мысль, которая проносится в моей голове в такие минуты: семья никогда не захочет для меня плохого.

— Знаю, некоторые думают: этот пафосный парень, ему безразличен результат матча, ему плевать на все, кроме себя самого. Но, если честно, я не знаю, почему они так думают. Потому что мое лицо после обидных поражений не выражает вселенской скорби? Только близкие мне люди в курсе, что на самом деле творится на душе у баскетболиста Понкрашова в такие минуты.

Да, я, действительно, часто ухожу в себя — предпочитаю именно там искать ответы на многие вопросы. Переживая неудачи в одиночестве, стараюсь держать под контролем негативные мысли, не давать выхода тягостным эмоциям. На свете есть разные выражения — была игра, прошла игра. Нужно стремиться забыть ее как можно скорее. У меня так получается, к сожалению, далеко не всегда. Иногда спасет «каменная» мина. Иногда — тот самый тщательный самоанализ собственных действий и просчетов.

А иногда — это и мешает. Прошло время. Я стал это понимать и научился лучше владеть своими порывами. Теперь мне не надо прятаться внутри себя. Напротив, в такие моменты я стараюсь больше общаться с окружающими меня людьми. Оказалось, так тоже можно пережить неудачи. И сейчас я ловлю себя на мысли: на волне тех, прежних, эмоций, возможно, я и совершил ряд вовсе необязательных в моей жизни ошибок.

— Однажды, лет 10 назад, мы сидели с мамой в небольшом питерском кафе. Я долго не решался, но потом все же сказал ей: «Мам, мне кажется, ты немного поправилась...» Ответ потряс меня до глубины души: «Просто, Антон, скоро у тебя появится братик...»

Меня захлестнули эмоции. Однако радость и восторг смешивались с негодованием — почему мне все не сказали сразу?! «Мы не знали, как ты воспримешь эту новость…»

Спустя какое-то время родился Гриша. Я был несказанно счастлив! Это один из самых счастливых и ярких моментов в моей небаскетбольной жизни.

— Вот что мне иногда попадается в комментариях к статьям на некоторых спортивных порталах: «Этот парень в нападении часто стучит мячом об пол минимум секунд 16, а то и все 18... Он дико тормозит атаку! И вообще: он — плохой разыгрывающий»...

Вы, наверное, удивитесь, но я уже давно не только долго не стучу мячом об пол по собственной инициативе, но и вообще не обращаю на подобные отзывы никакого внимания. Во-первых, не хочу никому ничего доказывать. Во-вторых, считаю, что как минимум в прошлом сезоне в «Спартаке» я всем все уже доказал на площадке — своей игрой.

Абсолютно верно мнение: разыгрывающий должен уметь организовывать быстрые отрывы, отдавать острые передачи, хорошо видеть площадку и грамотно строить позиционное нападение. Именно в силу последней причины «первые номера» владеют мячом чаще других парней.

Впрочем, и даже эта, казалось бы, аксиома целиком и полностью может зависеть от желания тренера. Именно он определяет, в каком темпе играет команда, как быстро она переходит из обороны в атаку, и как строится ее позиционное нападение.

Первую половину сезона в «Спартаке» я провел в качестве классического «первого номера» и, полагаю, ответил скептикам. Я наслаждался игрой на позиции плеймейкера во всех ее проявлениях, раздавал по семь передач за матч, а команда шла в тройке лидеров.

Однако после нового года в составе произошли изменения, и моя задача стала иной: появилась возможность чаще идти на кольцо, получать мяч в завершающей фазе атаки. Как результат — я стал набирать больше очков…

И еще. Плеймейкер — он всегда с мячом, всегда на виду. Он постоянно находится в объективах телекамер, и именно его ошибки в первую очередь заметны зрителю.

Чтобы в этой непростой ситуации нести ответственность не только за свои действия, но и за нападение всей пятерки, крайне важно чувствовать доверие тренера. Едва ли у кого-то поднимется рука рискованно, но очень эффективно, через полплощадки, отдать передачу в быстрый отрыв, или проявить инициативу и отступить от схемы, если в голове постоянно сидит мысль: парень, в случае ошибки ты, почти наверняка, моментально окажешься на скамейке.

Поверьте, я знаю, о чем говорю. Именно доверие — то, что я ценю в наставниках больше всего.